Важные новости

Криминальное подполье в России: будут ли сажать «воров в законе»?

25.02.2019  /  Категория: Общество  /  Тема: Интервью  /  0 комментариев


21 февраля Госдума России рассмотрела законопроект, который, по словам его авторов, направлен на борьбу с неформальной криминальной иерархией в России и позволит сажать "воров в законе". Документ на рассмотрение внес лично президент Владимир Путин.

Исправительная колония №2 в Керчи

Если депутаты поддержат законопроект, то:

  • В российском Уголовном кодексе появится новая статья: "Занятие высшего положения в преступной иерархии". За нее можно получить от 8 до 15 лет тюрьмы, плюс штраф в размере до 5 миллионов рублей;

  • Еще одной новой статьей станет "Организация преступного сообщества": по ней грозит от 12 до 20 лет и штраф до 5 миллионов рублей;

  • За участие в "воровской сходке" срок будет полагаться такой же, как и за "организацию преступного сообщества". Но штраф будет ниже – до 1 миллиона рублей;

  • Главам ОПГ (организованных преступных групп) также будет грозить от 15 до 20 лет или пожизненное заключение и штраф до 5 миллионов рублей;

  • Если человек состоял в преступной группировке, но потом покинул ее или начал сотрудничать со следствием, уголовная ответственность с него снимается.

Насколько России необходим закон против "воров в законе" и в чьих интересах он будет действовать? Телеканал "Настоящее Время" спросил об этом Андрея Константинова, автора цикла "Бандитский Петербург", генерального редактора многопрофильной российской медиагруппы Агентства журналистских расследований (АЖУР).

– Во-первых, закон позволяет привлекать к уголовной ответственности не только "воров в законе", но и других лиц, которые организуют преступные сообщества. А это может быть кто угодно: люди во власти, люди в погонах. Если мы посмотрим на бывшего губернатора республики Коми Вячеслава Гайзера, то одно из обвинений, которое ему предъявляется, – организация преступного сообщества.

То есть закон просто облегчит возможность правоохранительным органам сажать людей, которых они считают в чем-то виновными, не подбрасывая им наркотики?

– Любой закон – это прежде всего инструмент. Его эффективность будет зависеть от того, в чьих руках он используется. Еще Шарапов говорил Жеглову: "Если так – то это уже не закон, а кистень". Это касается любого закона в любой стране. В свое время, когда Саакашвили развернул в Грузии широкомасштабную кампанию против "воров", его люди из Европы начали тихонечко поправлять на предмет того, что он начал действия против узкой социальной группы.

Саакашвили объяснял это тем, что борется с "духом" воровского мира. Что он борется не просто с теми, кто занимается криминалом, а которые еще и пропагандируют этот образ жизни и таким образом вовлекают в него молодежь. Это было понятно: Грузия – небольшая страна, и из России казалось, что у них эта проблема действительно стоит очень остро.

Если он считал, что основная функция "воров" – это пропагандировать преступный образ жизни, то я думаю, что он заблуждался или лукавил. Основная сверхзадача тех, кого называют "ворами в законе" (сами они себя никогда так не называют), – нести судейские, арбитражные функции в преступном мире. Без этой ветви "власти" в преступном подполье все очень плохо работает. Поэтому одна из задач нового закона – дезорганизовать подпольное криминальное пространство.

– Не получится, что тогда снова появятся беспредельщики, если пропадут судьи? В 90-е такое было, и было не очень.

– Я считаю, что свято место пусто не бывает. И полностью искоренить преступную среду с ее иерархией будет достаточно сложно. Мне не кажется, что государство ставит перед собой такую задачу. В данном случае у государства есть желание обрести инструменты, которые позволят сделать этот мир более управляемым. Бизнесменов и сегодня достаточно несложно сажать в тюрьму.

Но есть две проблемы, которые могут достаточно остро стоять в преддверии "проблемы-2020" и "проблемы-2024". Это поведение региональных элит, которое не настолько управляемо, как хотелось бы Кремлю и Москве. И несколько истеричное поведение "новой элиты", которая еще не успела насладиться всеми новыми благами, которыми дает возможность насладиться их нынешнее состояние.

Не получится так, что политические оппоненты Кремля могут сесть в тюрьму не по террористической статье, а по этой, менее страшной?

– Я бы не делал таких прогнозов: этот закон несколько демонизируется. Подобные законы против "воров", и даже в большем объеме, существуют в большом количестве стран. Если сравнивать этот закон с тем, что есть в США, то у нас эти меры предлагаются в гораздо меньшем объеме. Вопрос в том, кто и как новый закон будет использовать. Но в принципе с нынешним миром организованной преступности надо было что-то делать, тем более, что он сильно переориентировался за последнее время.

В 90-е шли "бандитские войны", а сейчас это тихий мир заработка огромных денег. Например – контрафакт. Он вышел на уровень теневой индустрии, и это стало реальной проблемой. Функционировать эта теневая система может только в условиях, когда создаются устойчивые преступные сообщества, в которые входят сотрудники правоохранительных органов (без них они просто не могут существовать), чиновники, разного рода мигранты, которые очень удобны в этом плане. Если в 90-е годы контрафакт был чем-то ужасным (водку бодяжат в гаражах, и этим можно было отравиться), то сейчас контрафакт – это товары очень хорошего качества, часто лучше, чем подлинные изделия.

– А сколько в России вообще существует "пластов" таких государств, на ваш взгляд?

– Подпольные криминальные структуры – это не российское изобретение. Российское изобретение – это внесение в криминальный мир идеологии. Впервые это проявилось в так называемой "сучьей войне", о которой писал Шаламов: когда "суки" (бывшие воры) резали "воров" по чисто идеологическим причинам. И это все осталось: нынешний криминальный мир в России делится на условно "ренегатский", "патриотический", нейтральный и так далее.

Криминальный мир иногда дает очень интересные коммуникационные каналы в тех направлениях, когда остальные каналы перекрыты. Например, когда между странами конфликты, как между Арменией и Азербайджаном: политики в этих условиях уже с трудом могут вести диалог, а криминальные авторитеты диалог ведут совершенно нормально, за столом. Или нынешняя ситуация России и Украины, где на легальном уровне диалог уже практические не ведется. А на "подземном" уровне, на уровне преступного подполья ничто не мешает общаться, и контакты не просто есть: они становятся еще более прочными.

Так преступное подполье что делает: людей убивает или налоги не платит?

Воры – это не пирамидальный мир, во главе которого сидит один фараон. В большой степени это феодальная раздробленность

– Когда серьезным людям мешают в тишине делать деньги и не платить налоги – они легко идут на убийство. Поэтому все очень связано. Они не получают удовольствие от кровавых акций, но если ситуация диктует необходимость "решить проблему" – они со вздохом принимают соответствующее решение, и вы получаете полную комнату трупов.

Если бы завтра сотрудники правоохранительных органов просто решили всех этих людей сделать известными – это бы изменило ситуацию?

– Этот метод еще в советское время применялся, так называемые "8+". На камеру вору предлагали: отрекайся. Ты должен сказать, что ты не вор, и к тебе претензий нет. Но если ты говоришь, что ты вор, значит ты занимаешь место в преступной иерархии и отправляйся в тюрьму лет на восемь-двенадцать. Воры – просто часть преступной мозаики, один из каналов. Но это не пирамидальный мир, во главе которого сидит один фараон. В большой степени это феодальная раздробленность.

Тимур Олевский

Настоящее Время

Предыдущая новость:

Moody's в прогнозе по России упомянуло риск «неорганизованной смены режима»


Темы

Cтатьи